Владимир Еременок: Если же человека сломать невозможно, стараются его изолировать

Политзаключенный, участник Площади-2010 Владимир Еременок ожидает отправления в тюрьму. Соответствующее решение принял Минский городской суд. Но после оглашения приговора – три месяца ареста за нарушение условий профилактической надзора – Еременок не отправлен сразу же отбывать наказание. С того момента пока ничего не изменилось, говорит для palitviazni.info сам Владимир Еременок.

Владимир Еременок: Еще в тот же день, когда рассматривали мою жалобу. Я звонил инспектору, спрашивал, когда же за мной приедут, но мне еще ​​тогда было сказано, что в настоящее время нет, а только через несколько недель, следует ждать только в конце ноября. Я уже отмечал, что мне кажется, это прежде всего связано с саммитом Восточного партнерства, который состоится 28-29 ноября в Вильнюсе. По моему мнению, сегодня официальный Минск не хочет увеличивать количество политических заключенных, пока не начался саммит.

– Но вместе с тем мы видим, что “гайки в обществе зажимаются”. Ожидаются изменения в законодательство о СМИ, разговоры идут и про судебные реформы. Власти не боятся же идти на эти шаги даже накануне саммита.

Владимир Еременок: Знаете, это просто очередной “бред”, который мы постоянно наблюдаем с 1994 года в стране. Если происходят какие-то изменения, они прежде всего выгодны чиновникам, силовым структурам, главе государства, но отнюдь не обществу, не демократическому сообществу. Если речь идет о СМИ, то понятно, что в стране продолжают зажимать “гайки”. В нашей стране достаточно много независимых ресурсов. Особенно те, которые имеют влияние на общество, власти хотят и стремятся взять под свой ​​контроль. Им важно, чтобы писалось и печаталось то, что нужно. Вообще многие весомые изменения в том числе и в законодательстве принимались и раньше, когда Лукашенко расчищал для себя плацдарм. Даже Конституцию изменили по требованию и в угоду только одного человека. Поэтому эти изменения не приносят пользу. Но они опорочили понятие закона, ведь по сути один человек вытер ноги об основной закон.

– Но жертвой стал не только закон, но прежде всего само общество, оказавшееся в заложниках, появились и политзаключенные.

Владимир Еременок: Когда я выходил из заключения еще в 2011 году, прекрасно понимал, что попал из маленькой колонии в колонию достаточно большую. Да, она не такая закрытая. Но также есть надзиратели, которые следят и следят за тобой. Репрессивные органы принимают решение о каких-то воздействия в случае необходимости. Все очень похоже. Поэтому страна стала огульно настоящим большим макетом колонии.

– Получается, что по сути действительно термина “бывший политзаключенный” не существует?

Владимир Еременок: Да, бывших действительно нет. Ведь если человек выходит из места лишения свободы, касается это прежде всего тех, кто был осужден за Площадь-2010, то над ними сразу же был установлен профилактический надзор. А нарушение которого – автоматический превентивный надзор и совсем недалеко остается до нового заключения. Другой пример – Дмитрий Дашкевич, которого освободили из тюрьмы сразу же с превентивным надзором. А это достаточно жесткая мера, которая напоминает такое наказание, как “домашняя химия”. Фактически по условиям, освобожденные остаются дальше в заключении. Поэтому любой человек, который был осужден за Площадь, может вновь попасть за решетку. Примером же может быть Василий Парфенков. Хотя он и был освобожден, но на него заведено очередное уголовное дело, которое будет рассматриваться вскоре.

– В общем, пенитенциарная система имеет целью задачу воспитать человека. Но в отношении политзаключенных мы оперируем словами – попытка сломать человека. Но возможно ли сломать личность, которая имеет свои убеждения и которую поддерживают сотни и сотни людей. Зачем же власти предпринимают такие шаги?

Владимир Еременок: Если же человека сломать невозможно, а власти в начале убеждаются в этом, значит его можно просто изолировать. Поэтому все эти ограничения: тюрьма, колония, надзоры – это попытки изолировать, сделать какие-то ограничения, чтобы активные лица не могли свободно делать свои дела.

 

Зьвязаныя навіны:

Другие политические заключённые