Марина Лобова: Эдик настраивает себя, что он будет сидеть до конца

Вечером 20 мая закончилось долгосрочное трехсуточное свидание Марины Лобовой с сыном Эдуардом, который содержится в Ивацевичской колонии «Волчьи норы». На встрече был также 19-летний Брат Эдуарда Владислав.
«Он сказал, что у него все нормально, если не считать, что у него снова много нарушений. Но он говорит, что это обычная тюремная практика. Мало кому из заключенных удается прожить без нарушений. Передать ему передачу начальник не позволил, поэтому мы ничего не брали. Здоровье нормальное, но говорит, что иногда болит голова. Возможно, это связано с некачественным питанием. Но настроение у него бодрое. Он живет в общей зоне, в комнате, где около тридцати человек. Имеет возможность выходить на улицу, во двор. Каждый отряд имеет свой дворик. Телевизор у них один на весь отряд. Но основные новости он получает из газет. Более-менее он знает, что происходит в стране».

Госпожа Марина жила с сыном в «гостинице» для свиданий.

«Там на каждую семью выделяется комната, на каждого члена семьи кровать, кресло, стол, несколько тумбочек. Общая уборная, душ. Есть дворик для прогулок, скамейки, беседки.

Все везут туда продукты, там есть кухня, можно готовить, есть микроволновка. Конечно, повезла больше мясных продуктов, овощей. Из молочных – йогурты, творог, так как там он этого вообще не видит. Мороженое. Валя Олиневич мне порекомендовала, дала термопакет, и я отвезла ему мороженое разных сортов, и он, конечно, съел с аппетитом.

Там на окнах решетки, но верхняя часть окна открывается. Выдается белье. Есть там комната отдыха с телевизором. Но мы туда не выходили, были в комнате и разговаривали».

Госпожа Марина рассказала, что долгосрочные встречи разрешаются раз в полгода.

«Это огромное счастье, и едешь туда как на крыльях, заранее строишь список продуктов, что приготовишь. А расставаться, конечно, очень трудно, очень трудно покидать. И с каждым разом это становится все труднее и труднее. Вижу, как другие женщины тянут эти тяжелые сумки, сидят же в основном мужчины. Невероятных размеров сумки тащат на себе, надрываются. Это такое печальное зрелище. Ты прощаешься со своим сыном, а вокруг стоят также женщины, которые едва сдерживают эмоции. И это все накладывается. Наблюдаешь – настолько жалко людей».

Корреспондент: А встречу разрешили сразу или вам пришлось еще ждать?

Лобова: «Это большой процесс. У каждого, кто едет на свидание, должны проверить продукты, которые привезли. Потом нужно в штабе выписать разрешение. Оплатить проживание в “отеле”. И ждать, пока всех проверят. Нас проверяют, все вещи, которые везем, чтобы ничего не пронесли. Сначала вещи проверяют, потом мы оставляем их в отдельной комнате. Потом выходим, ждем, пока вещи у остальных проверят. Потом нас проверяют, мы никуда уже не выходим, берем вещи и несем. И в итоге, если все это начинается в 10 часов, то туда мы попадаем только в 12.30. Чувствуешь все, что чувствует заключенный. Ведь если летом в хорошую погоду хочется прогуляться, а ты понимаешь, что никуда не можешь выйти. И это накладывает определенный отпечаток. Я начинаю думать, что мой сын сидит уже столько лет – и все время в замкнутом пространстве. Даже за трое суток начинаешь представлять, как сидят годами. Сын много не рассказывает, говорит, что даже в письмах писать особо не о чем: один день похож на другой. Поэтому и письма он редко пишет. Ему много пишут, присылают книги, журналы, даже из-за границы. Это такая приятная поддержка».

Корреспондент: Какая перспектива освобождения Эдуарда из тюрьмы? Возможно, вы обсуждали это как-то с тюремным начальством?

Лобова: «Я эту тему не обсуждаю, потому что от тюремного начальства у нас ничего не зависит. Если бы он был просто осужден, не из политических мотивов, тогда еще можно было бы говорить о досрочном освобождении. А так смысла нет обсуждать. Эдик настраивает себя, что он будет сидеть до конца. 18 мая как раз был своеобразный юбилей – ему осталось отбыть ровно год и 7 месяцев. И он не настраивает себя на перспективу досрочного освобождения. Он сказал, что время прошло довольно быстро, как ни странно. Ему четыре года дали, осталось год и 7 месяцев».

svaboda.org

Другие политические заключённые